Free Hosting

Free Web Hosting with PHP, MySQL, Apache, FTP and more.
Get your Free SubDOMAIN you.6te.net or you.eu5.org or...
Create your account NOW at http://www.freewebhostingarea.com.

Cheap Domains

Cheap Domains
starting at $2.99/year

check
Saint-Juste > Рубрикатор

Аннотация

Александр Войцеховский, Георгий Ткаченко

Украинский фашизм

Так называемая Украинская повстанческая армия

Нараставшее с каждым днем сопротивление врагу отчетливо выразилось в успехах Советской Армии на фронтах Великой Отечественной, а также в росте сил партизанского движения в тылу врага. Так, если в первые месяцы войны на оккупированной территории УССР действовало 946 партизанских отрядов и групп, насчитывавших в своих рядах 35 тысяч патриотов, то в 1943 году в партизанском движении участвовало 46 крупных партизанских соединений, 1993 партизанских отрядов, бригад и разведывательно-диверсионных групп численностью 516 тыс. человек. Они наносили ощутимый урон живой силе и военной технике противника. Оккупанты были вынуждены уделять борьбе с партизанами все возрастающее внимание. Они понимали, что одна лишь открытая пропаганда фашизма среди жителей захваченных районов республики не в силах удержать советских людей от вооруженной борьбы с ними и поэтому прибегли к уловке — начали использовать националистов для обмана украинского населения разговорами о том, что после роспуска правительства Стецька[I] оуновцы якобы уходят в «подполье», откуда намерены вести борьбу против оккупантов.

В архивах имеется немало документов, раскрывающих коварную тактику действия оуновцев. Это касается, прежде всего, организации лжепартизанских отрядов, которые создавались по указке Гитлера для ведения вооруженной борьбы против партизан. Об этом недвузначно сказано в приказе Гитлера «О противопартизанской войне». «Необходимо использовать все средства обмана, — говорится в приказе фюрера, — оправдала себя организация лжепартизанских отрядов из местных жителей, находящихся на службе у немцев и действующих под их руководством»[1]. В состав этих лжепартизанских отрядов нацисты совместно с бандеровцами вовлекали под предлогом борьбы с оккупантами как оуновцев, так и крестьян, не состоявших в ОУН и УПА и спасавшихся в лесах от чудовищной эксплуатации, грабежа и насильственного вывоза в Германию на принудительные работы. Люди, обманутые националистической фразеологией, считали, что их поведут на борьбу со своими поработителями. Однако этого не произошло и не могло произойти, так как цель зазывал была иной. Она состояла в том, чтобы отвлечь народные массы от выступлений против оккупантов. Отсутствие же обещанной борьбы с фашистскими захватчиками оуновские главари объясняли неподготовленностью украинского народа к ней. Одновременно с этим бандеровские лидеры усиленно обрабатывали участников так называемого «антинемецкого» подполья в антисоветском духе, убеждая их в том, что их первым врагом является Москва. Подобную деятельность по созданию лжепартизанских отрядов бандеровцы развернули не только в Западной Украине, но и на Востоке республики — в Ворошиловградской, Харьковской, Сталинской, Сумской, Черниговской областях. Оуновцы причинили немалый ущерб партизанскому движению.

Разоблачая коварные приемы нацистов и оуновцев, руководство Украинской ССР обратилось к населению оккупированных районов республики в 1943 году со следующим воззванием: «...Немцы и их слуги — украинско-немецкие националисты хотят обманом сдержать борьбу украинского народа со своим заклятым врагом — немецкими захватчиками. Создавая лжепартизанские отряды, украинские националисты делают это для того, чтобы украинцы не пошли в настоящие партизанские отряды, которые действительно ведут борьбу с оккупантами»[2].

После разгрома армейских группировок противника под Москвой, на Волге, а также в результате успешных действий советских войск на других участках Восточного фронта, немецко-фашистские оккупанты стали откатываться все дальше на Запад, неся огромные потери живой силе и технике. Чтобы сохранить боеспособность армии, гитлеровцы прибегали к тотальной мобилизации населения своей страны. Украинские националисты не могут оставить в беде своих хозяев, они пообещали выставить миллионную армию, состоящую из одних оуновцев. С этого момента начинается второй этап «боевого сотрудничества» нацистов и украинских националистов, «увенчанный» созданием так называемой Украинской повстанческой армии (УПА) и 14-й гренадерской дивизии СС «Галичина» и включением их в состав вооруженных сил нацистской Германии. При этом формирование дивизии СС «Галичина» осуществлялось открыто и помпезно, с привлечением внимания громадного числа галичан: формирование же УПА велось скрытно, на основе многочисленных бандгрупп, скрывавшихся в лесах Галиции и Волыни и совершавших вооруженные нападения на партизан — как советских, так и польских.

Анализируя обстоятельства того времени и соответствующие документы, немецкий историк Норберт Мюллер в своей книге «Вермахт и оккупация» категорически утверждает, что вооруженные формирования украинских националистов были созданы с санкции рейхсминистра Альфреда Розенберга[3]. Таким образом, «самостiйнiсть» оуновцев в создании своих вооруженных формирований проявилась лишь в рамках дозволения им со стороны нацистов. Решение о создании вооруженных отрядов УПА было принято на конференции ОУН-бандеровцев, состоявшейся 17—23 февраля 1943 года. (Заметим: это произошло вслед за разгромом гитлеровцев под Сталинградом.) Подлинная цель создания УПА маскировалась в документах конференции фразой: «Для планового развития самообороны...».

Вот как на деле выглядела эта «самооборона». В начале августа 1943 года в городе Сарны Ровенской области состоялось совещание представителей немецких властей и ОУН по проблемам совместных действий против советских партизан. В середине августа с той же целью делегация оуновцев выезжала в Берлин. В результате стороны договорились о том, что ОУН-УПА обязывается охранять железную дорогу, мосты от налетов советских партизан, участвовать в борьбе с партизанским движением, выполнять и поддерживать мероприятия немецких оккупационных властей. В свою очередь, немцы обязались оказывать всестороннюю помощь украинским националистам в обеспечении их оружием, в случае разгрома Советского Союза разрешить создание «самостийной украинской державы» под протекторатом «Великой Германии».

В сентябре 1943 года (вслед за разгромом оккупантов под Курском и Белгородом) так называемый Третий Великий Збiр ОУН-б поставил перед руководством ОУН задачи:

— формировать, вооружать и оснащать УПА, обучать и готовить ее к повстанческим вооруженным выступлениям в тылах Красной Армии в целях создания Украинской Соборной Самостийной Державы (УССД);

— совершенствовать диверсионно-террористические акты в советском тылу, физически истреблять офицеров Красной Армии и войск НКВД, партийный и советский актив;

— нарушать нормальную работу тыла Красной Армии путем Разрушения фронтовых железнодорожных коммуникаций, поджигать воинские склады;

— вербовать население, в основном молодежь, в диверсионно-повстанческие отряды;

— внедрять оуновцев в части Красной Армии для осуществления разложенческой, шпионской, диверсионной и разведывательной деятельности;

— вести националистическую агитацию и пропаганду среди населения в целях восстановления его против Советской власти[4].

В отрядах УПА были не только партийные наблюдатели — «политруки», но и уполномоченные СБ (службы безопасности — А.В., Г.Т.), — свидетельствует бандеровский генерал М. Смовский. «Эсбисты были законом и судом в УПА-Бандеры. СБ была создана по гитлеровскому образцу. Почти все команды СБ — это бывшие курсанты гитлеровской полицейской школы в Закопане, годов 1939—1940. Обучали их гестаповцы»[5]. Именно эти «кадры» осуществляли вовлечение местного населения в УПА. Основным методом «вербовки» в УПА была мобилизация. За отказ от вступления в УПА эсбисты убивали не только «призывника», но нередко и членов его семьи. Мобилизованного, как правило, «закрепляли» кровью. Для этого ему обычно приказывали убить еврея, поляка, русского или чем-то провинившегося перед бандитами украинца.

Костяк УПА составили офицеры и агенты абвера, гестапо и других нацистских спецслужб. Первым командиром УПА стал Дмитрий Клячкивский, его преемником — Роман Шухевич. Начальником штаба УПА — Дмитрий Маевский. Только абвер располагал в руководстве УПА целым подразделением своих офицеров. Вот некоторые из них: капитан абвера Роман Шухевич («Чупрынка»), награжден двумя крестами и медалью гитлеровской Германии; капитан абвера Василий Сидор («Шелест»), — командир роты шутцманшафт-батальона-201[II], затем командир УПА «Запад», награжден гитлеровским крестом; старший лейтенант абвера Д. Клячкивский («Клим Савур»); капитан абвера Иван Гриньох («Герасимовский», «Данилив»), организатор и член Главного штаба УПА, отвечал за связь УПА с абвером и гестапо; бывший капеллан 14-й гренадерской дивизии СС «Галичина», кавалер двух гитлеровских орденов; старший лейтенант абвера Александр Луцкий («Богун») — бывший командир взвода и шутцманшафт-батальона-201, командир УНС (Галицийский вариант УПА), с начала 1944 года заместитель командира УПА; капитан абвера В. Павлюк («Ирко»), командир роты шутцманшафт-батальона-201, куренной УПА на Ивано-Франковщине, затем районный проводник[III] ОУН на Львовщине; старший лейтенант абвера Юрий Лопатинский («Калина»), член Центрального провода ОУН и Главного штаба ОУН, активный участник кровавых преступлений «нахтигалевцев»[IV] во Львове в 1941 году; гауптштурмфюрер СС П. Мельник («Хмара»), командир роты дивизии СС «Галичина», куренной УПА (Слава родины. — 2002. №4 (32)).

По своему социальному составу УПА распадалась на два слоя. Всю ее верхушку составляли сынки кулаков, униатского и автокефального духовенства, мелкой буржуазии, деклассированные и уголовные элементы. Нижний слой — некоторая часть трудящихся крестьян, обманутых националистами и мобилизованными в банды под страхом смерти. Основной контингент УПА в ее начальный период составили бывшие участники расформированных легионов «Нахтигаль» и «Роланд»[V], полицейские, охранники концлагерей и каратели. Позже, когда началось освобождение Украины от оккупантов, в УПА хлынули бежавшие от возмездия старосты, полицейские и агенты германских спецслужб, предатели и дезертиры из Советской Армии и дивизии СС «Галичина».

Организационная структура УПА выглядела так: территориально УПА была разделена на 4 группы: УПА-«Пiвнiч», УПА-«Захiд», УПА-«Схiд», УПА-«Пiвдень». Каждая группа делилась на военные округа. Так, в группу УПА-« Пiвнiч» входили 4 округа, охватывающие территорию Волынской и Ровенской областей, северные районы Тернопольской области, которые ранее были в составе Волынской губернии. Оказывала она влияние и на южные районы Брестской и Пинской областей Белорусской ССР, где проживала значительная часть украинского населения. Деятельность группы УПА-«Захiд», состоявшей из 6 округов, распространялась на территорию Львовской, Станиславской, Тернопольской, Черновицкой и Дрогобычской областей, а также на некоторые восточные районы Польши (Перемышлянский, Холмский, Замостский, Санокский повиты[VI]). Под контролем УПА-«Схiд» оказались Житомирская, Винницкая и Хмельницкая области. После освобождения этих областей Красной Армией группа УПА-«Схiд» организационно прекратила свое существование: действовавшие там несколько вооруженных групп бежали на Тернопольщину и влились в округ УПА, возглавляемый «Энеем» — П. Олейниковым, бывшим комендантом полиции на Полтавщине.

УПА-«Пiвдень» действовала в Тернополе, Винницкой и частично в Хмельницкой областях. К осени 1945 года все крупные части УПА были разбиты советскими войсками. Уцелевшие боевики УПА перешли в подчинение местных (районных и надрайонных) проводов ОУН. Они совершали бандитские наскоки на советские учреждения, терроризировали местное население, принуждая его подчиняться приказам бандеровцев, требовавших уклоняться от призыва в советскую Армию, от участия в выборах в органы советской власти, от уплаты налогов, от вступления в колхозы и т.п.

Группа УПА состояла из 3—4 куреней (батальонов) численностью до 300 человек каждый. В курень входило по три сотни (роты) численностью 70—80 человек. Ему придавался взвод тяжелых пулеметов, взвод снабжения, санитарное отделение, взвод разведки и отделение полевой жандармерии.

Первичным подразделением в УПА являлся рой (отделение) численностью 10—12 боевиков. Три роя составляли чету (взвод) — примерно 40 человек, а 3—4 четы — сотню. В каждом курене, кроме командира, имелись его заместители, политвоспитатель, начальник штаба. В селах они имели своих «господарчих» — заготовителей провианта, фуража и всех иных предметов первой необходимости. Как уже отмечалось, вербовкой людей в УПА занималась ее служба безопасности (СБ), построенная по образцу германской тайной полиции — гестапо. Вот как о ней отзывается французский публицист и историк Ален Герэн, автор известной книги «Серый генерал»: «Люди из СБ были проводниками террора и официальными палачами ОУН и УПА Кровавым делом занимались имевшиеся во всех отделах СБ и подчинявшиеся им специальные вооруженные группы СБ, состоявшие из 10—15 человек, которые выполняли роль карающей руки. Они также решали различные задачи внутренней политики и осуществляли внешние подрывные действия. Однако главное в СБ — это разведка. На каждом организационном уровне УПА СБ подразделялась на три группы, или «звена», соответственно занимавшихся сбором информации (или можно еще сказать «открытой разведкой»), шпионажем и контршпионажем». Немалое значение в бандформированиях уделялось идеологической обработке боевиков. В УПА, по свидетельству итальянского историка Джузеппе Боффа, господствовала фашистская идеология[6].

Численность УПА по различным оценкам в отдельные периоды составляла от 30 до 60 тысяч человек. Нынешние «национально сознательные» историки (В. Сергенчук и др.) поднимают эту верхнюю планку до 100 и даже до 400 тысяч человек[7]. Однако по данным канадского историка О. Субтельного, которые опубликованы в его книге «Украïна. Icтopiя», численность УПА в конце 1943—начале 1944 года, т.е., в ее апогее, не превышала 30—40 тысяч человек[8].

Анализ архивных документов убеждает, что УПА создавалась при непосредственном участии и под руководством абвера и других нацистских спецслужб. «УПА, — утверждает Ален Герэн, — продукт давней деятельности германской разведывательной службы». УПА никогда не была украинским вооруженным формированием, хотя численный ее состав был преимущественно украинским. Она — ни что иное, как составная часть гиммлеровских «Waffen-SS», ибо создавалась по их образцам и полностью приняла их фашистскую ментальность. Гитлеровцы не только формировали УПА, но и обеспечивали ее оружием, боеприпасами и даже своими военнослужащими, которые участвовали в боевых операциях украинских «повстанцев». Группа немецких военнослужащих численностью 65 человек оказалась в советском плену при разгроме в апреле 1944 года группировки УПА в Кременецких лесах на Тернопольщине. Допрошенный в качестве военнопленного фельдфебель Н. показал, что он в составе группы солдат вермахта был заброшен в тыл советских войск по указанию его командования для участия в боевых операциях «украинских повстанцев» против частей Советской Армии.

Подобные пленения немецких военнослужащих при разгроме банд УПА имели место и в ряде других случаев, отмеченных в коллективной монографии «Без срока давности», изданной на Украине в 2002 году.

Немцы обеспечивали УПА оружием как путем прямой передачи его в подразделения «повстанцев», так и скрытно, используя для этого инсценировки, когда немцы без боя сдают город со складами оружия упавцам, как это было в 1944 году в Камень-Каширском. Прямой передачей оружия и боеприпасов в подразделения УПА занималась абверкоманда 202. По неполным данным, для вооружения УПА гитлеровской военной разведкой было передано 700 минометов, около 10 станковых и ручных пулеметов, 26 тысяч автоматов, 22 тысячи пистолетов, 100 тысяч гранат, 80 тысяч мин и снарядов, несколько миллионов патронов, радиостанции, портативные пишущие машинки и другое вооружение и снаряжение[9].

Сотрудник абвера капитан Юзеф Лазарек, допрошенный в качестве военнопленного, показал: «На протяжении марта—апреля 1944 года я лично из Львова через своего подчиненного лейтенанта Винтгансена направлял в “Черный лес” для банд УПА трижды по две грузовые автомашины с оружием, в которых находилось около 15 тонн различного оружия (винтовки, автоматы, легкие пулеметы и боеприпасы)»[10]. Об обеспечении гитлеровцами банд УПА оружием и боеприпасами рассказал и захваченный оуновский эмиссар Юрий Стефюк: «Я являюсь живым свидетелем того, как немцы вооружали наши боевки.. Я лично видел, как весной 1944 года немцы везли на подводах (а их было 20) вооружение: автоматы, винтовки и патроны, несколько станковых пулеметов, даже две противотанковые пушки со снарядами, военное снаряжение и все это передали в распоряжение куреня УПА “Тена”»[11].

Немцы позаботились об обеспечении УПА оружием и снаряжением и на период самостоятельной ее деятельности в тылу советских войск. Для этого при отступлении с советской территории они создали тайные склады оружия и снаряжения. О чем дали показания на Нюрнбергском судебном процессе по делу главных нацистских преступников бывшие высокопоставленные офицеры абвера Эрих Штольц и Юзеф Лазарек. Специальная группа абвера, возглавляемая майором Гельвихом в течение 1944 года создала в Галиции 40 таких баз, данные о которых были переданы командованию УПА[12].

Помощь УПА людьми, оружием, боеприпасами и деньгам гитлеровцы продолжали оказывать и после того, как были изгнаны с советской территории. Об этом, в частности, говорит такой факт. В конце декабря 1944 года самолетом «Люфтваффе», поднявшимся с краковского аэродрома, через линию фронта в расположение частей УПА в Галиции была переброшена группа оуновцев — Лопатинский, Чижевский и Скоробогатый с грузом оружия, взрывчатки, медикаментов и советских денег. Возглавлял группу офицер абвера гауптман Кирн. Он вручил командованию УПА личное послание Бандеры с указаниями о продолжении подрывной антисоветской деятельности. К этому времени Бандера был официально освобожден из концлагеря «Заксенхаузен» и включился открыто в сотрудничество с гитлеровцами[13].

Для постоянной связи с гитлеровцами в распоряжение крупных националистических банд абвер выделял радистов с рациями, а также специальные группы курьеров. В лесах, на хуторах, а иногда и в селах у доверенных лиц бандеровцы сооружали подземные укрытия — «схроны». Те посторонние лица, которые случайно узнавали о них, были обречены на смерть, в лучшем случае — на невольное сотрудничество с бандеровцами. Иногда бандеровцы принуждали сельских жителей копать такие «жилища», а затем их расстреливали, чтобы избавиться от «свидетелей». В Рогатинском районе, на Станиславщине, в 1944 году бандеровцы задержали 25 лиц еврейской национальности, которые прятались в лесу. Их заставили вырыть несколько ям под схроны и тщательно их замаскировать. Когда работа была закончена, бандеровцы расстреляли их[14].

В бандеровской агитационной литературе, которая широко распространялась среди украинского населения, усиленно популяризировались «боевые» действия УПА против немцев. Литература эта, как установлено, издавалась под немецким контролем и в немецких типографиях[15]. Эту же традицию поддерживают нынешние «национально-свiдомi» историки и публицисты, распространяющие измышления о «боевых» действиях УПА против немцев.

Факты говорят не в пользу фальсификаторов. Из ряда архивных документов, приведенных в сборнике «ОУН—УПА. От национальной идеи к фашизму. Архивные документы о взаимоотношениях нацистов и бандеровцев» (2001 год издания) видно: Центральный провод ОУН, который являлся высшей инстанцией для УПА, категорически запрещал УПА и всем националистам-бандеровцам вести вооруженную борьбу против немцев. На встрече с гитлеровским сановником 29 марта 1944 года представитель Центрального провода ОУН Герасимовский (он же Иван Гриньох) заявил от имени своей организации: «Вся нелегальная деятельность бандеровской группы есть не что иное, как борьба исключительно против большевизма и что нанесение ущерба германским интересам и вообще всякие антигерманские тенденции никогда не исходили в приказном порядке от бандеровской группы ОУН и никогда не будут исходить впредь, потому что она видит в германском народе единственного партнера, на которого можно опереться в борьбе против большевизма, с надеждой на успех»[16]. С этим заявлением представителя Центрального провода ОУН сопряжена просьба: «С целью обеспечения интенсивности ведения боевых действий против; общего врага ОУН желает, чтобы немцы поставляли ей конспиративным путем боеприпасы, оружие и взрывчатку. Доставка оружия и диверсионных материалов с немецкой стороны через линию фронта в боевые подразделения УПА должна осуществляться по всем правилам конспирации, чтобы не дать повода большевистскому режиму выставить оставшихся за линией фронта украинцев как германских пособников и агентов...»[17].

О том, что эта просьба главарей ОУН-б аккуратно удовлетворялась немецкой стороной, мы уже отметили выше. Здесь же подчеркнем характер взаимоотношений между бандеровцами и гитлеровцами. Они были если не союзническими — немцы никогда не считали украинских националистов равноправными партнерами, — то и не враждебными. При различии целей — украинские националисты мечтали о завоевании Украины и превращении ее в свою вотчину, а немцы — о превращении Украины в аграрно-сырьевой придаток «третьего рейха», они были едины в том, что вместе, единым фронтом воевали против Страны Советов и ее Вооруженных Сил.

Архивные документы отметают утверждения нынешних «историков», таких как Билас, Сергейчук, Шаповал, Кентий, о том, что украинские националисты якобы защищали народ от «незаконного» изъятия оккупантами скота, птицы и иного имущества. Как видно из иллюстрируемого нами приказа командования 13-го армейского корпуса, националисты не препятствовали немцам изымать у селян скот, птицу и иное имущество для потребностей вермахта. Они лишь поставили условие: такие ограбления признаются законными, если совершаются в присутствии сельского старосты. И немцы приняли это условие, чтобы поддержать авторитет «союзника» и избежать ненужных эксцессов. Более того, они дали согласие на применение оружия к тем немецким военнослужащим, которые занимаются «незаконными» поборами. На этой почве неоднократно возникали конфликты между бандеровцами и немецкими военнослужащими, однако такие столкновения ни в коем случае не могут рассматриваться как боевые действия УПА против немецко-фашистских оккупантов, на чем настаивают инициаторы реабилитации ОУН и УПА.

К концу изгнания оккупантов с территории Украинской ССР отношения между бандеровцами и гитлеровцами неуклонно улучшались. Это видно из донесения командира филиала Тернопольской тайной полиции командиру охранной полиции и СД в дистрикте Галиция оберштурмбанфюреру СС доктору Витиске от 22 мая 1944 года. «За отчетный период, — говорится в донесении, — в подведомственном округе политическая обстановка заметно улучшилась. Не отмечается нападений на немцев... Как уже отмечалось в нашем донесении от 16 мая 1944 года, УПА отдала распоряжение прекратить всякие нападения на немцев. Это распоряжение, по всей видимости, строго выполняется. Даже рабочая сила для выполнения дорожно-строительных работ выделяется безоговорочно. Приводятся примеры: секретарь общины Вирцбов, округ Бжежаны, заявил, что все мы должны стремиться к взаимодействию с УПА. Трудящийся крестьянин и в первую очередь администрация сельских общин чаще и больше всего страдает от бесчинств со стороны УПА... В подведомственном районе до сих пор не прекращаются акции УПА по сбору продуктов и, как теперь стало известно, эти акции проводятся не только у украинцев, но и у поляков. Натуральные продукты отбираются под угрозой наказания»[18].

При всем этом авторы Промежуточного отчета[VII] твердят, будто бы УПА «дiяла як самооборона населения. Вона витискувала окупацïйну адмiнiстрацiю, захищала населения вiд сваволi властей, зривала спроби вивезення в «третiй рейх» продовольчих i сировинних pecypciв та робочоï сили, проводила обороннi боï з каральними загонами по периметру i всерединi свого запiлля».

Фактами такие утверждения не только не подтверждаются, но и напрочь опровергаются. Оуновцы активно помогали гитлеровцам вывозить советских людей на каторжные работы в Германию. Согласно архивным данным, только из Львовской и Ивано-Франковской областей за несколько месяцев оккупации было насильственно вывезено в Германию 33 548 человек (24 019 мужчин и 9 529 женщин)[19]. А со всей Украины за годы фашистской оккупации было вывезено в Германию 2 миллиона 300 тысяч граждан Украинской ССР, что подтверждает канадский историк О. Субтельный.

Оуновцы не препятствовали ограблению Украины и украинского населения гитлеровскими захватчиками. Они покорно выполняли все их указания по обеспечению фашистской армии всем необходимым для ведения войны. Более того, они согласились считать законным любое изъятие скота, птицы и иного имущества у украинских крестьян, лишь бы оно проводилось с участием старосты села. (См.: архивный немецкий документ)[20].

Копия архивного германского документа из числа захваченных сов. войсками во Львове в 1944 г. (ЦГАВОВУУ), ф. 4628.

(См.: Центральный государственный архив высших органов власти (ЦГАВОВУУ) ф. 4628, оп. 1, д. 9, с. 2; д. 10, с. 167—168)

Документально подтверждено, что Центральный провод ОУН запрещал воякам УПА осуществлять какие бы то ни было насильственные действия против немцев и уж тем более вступать с ними в вооруженные схватки. И тем не менее отдельные вооруженные конфликты между бандеровцами и гитлеровцами имели место. Нередко из-за отсутствия предварительного оповещения немцы открывали огонь по ватаге упавцев, неожиданно появившихся близ их гарнизонов. Такие конфликты, как правило, разрешались за столом переговоров, о чем имеется немало доказательств[21].

Некоторый свет на характер «боевых действий» УПА против немцев проливает следующая фраза в Промежуточном отчете: «Залiзницi, комендатури i штаби, мicця зосередження бойовоï технiки залишаються здебiльшого поза увагою УПА. Як правило, повстанцi нападали на нiмецькi вiйськовi об’єкти тiльки з метою захоплення зброï i спорядження».

Авторы Промежуточного отчета явно лукавят, говоря о таком способе приобретения оружия боевиками УПА, располагая неоспоримыми доказательствами обеспечения УПА оружием спецслужбами нацистской Германии. Во всем остальном авторы Промежуточного отчета правы: вояки УПА с немецкими оккупантами не воевали. Действительный характер взаимоотношений с достаточной полнотой раскрывается в трофейных документах гитлеровских спецслужб. Один из них — докладная записка оккупационных спецслужб в Галиции руководству Имперского управления безопасности (РСХА) в Берлине, датированная февралем 1944 года.

«Националистические украинские банды, — говорится в этом совершенно секретном документе, — противопоставляют себя проникновению советских бандитов (так гитлеровцы называли советских партизан. — А.В., Г.Т.) Есть много сообщений о схватках между украинскими бандитами и советскими.

...Банды УПА проводят свои собственные операции против Красной Армии. Взятые в плен русские доставляются в расположение немцев для допроса. Сведения, добытые УПА о советских русских бандах и Красной Армии, сразу же передаются вермахту»[22].

Из всего сказанного следует: УПА не была и не могла быть ни армией, ни вооруженной формацией народа. Это были вооруженные отряды профашистской бандеровской ОУН. И неслучайно в немецких документах они назывались «украинскими национальными бандами», боровшимися против частей Красной Армии и советских партизан.

Какие порядки существовали в УПА, можно судить по нижеследующим оуновским документам, впервые опубликованным в фолианте Виктора Полищука[23].

Нередко нас спрашивают: верно ли, что бандеровцы многих людей загоняли в УПА под угрозой применения репрессий, жестоко наказывали уклоняющихся от «призыва» в УПА или совершивших в УПА незначительные проступки. И, наконец, верно ли, что бандеровцы, по примеру гитлеровцев, практиковали такие жестокие меры наказания, как расстрел и отсечение головы даже к невиновным или маловиновным людям.

Ответ на все эти вопросы дают приведенные ниже архивные бандеровские документы[24].

Приказ командования УПА о мобилизации гр-на Устименко Н.А. в УПА, содержащий предупреждение, в случае неявки на пункт назначения, конфискация принадлежащего ему имуществу и отдачи под суд[25].

Решение полевого суда ОУН—УПА по делу казака Ризиканта, обвиняемого в дезертирстве и измене родине. Приговор: наказать казака Ризиканта самым суровым образом — путем отрубания головы перед отрядом[26].

Приговор оуновско-бандеровского суда по делу казака Степового-Сокаленко, который исполняя обязанности руководителя подрайонного СБ, оставил УПА и поступил в истребительный батальон. Осужден к расстрелу. За ним последовали все его боевики[27].

Приговор о расстреле стрелка жандармерии Юзифовича Милетия за невыполнение приказа начальства и неявку к месту службы[28].

Приказ командира УПА «Пiвнiч» Панаса Монсура о предоставлении аппарату службы безопасности (СБ) широких возможностей для деятельности в частях УПА[29].

Приказ №4 командира отряда группы «Заграва» главарю банды Гуку о направлении двух отделений (роев) в польскую колонию «Галiцiя» с целью уничтожить там пять семей поляков и произвести разведку[30].

Постановление полевого суда ОУН—УПА от 19.05.1944 г. по делу казака Атута. Последний за распространение пессимистических мыслей, деморализующих упавцев, приговорен к расстрелу[31].

Постановление полевого суда группы УПА «Заграва» от 03.05.1944 г. по делу казаков Вовкулака и Шаткир. За сон на посту оба приговорены к расстрелу. Приговор утвердил командир Ярок[32].

Оуновский террор на Украине и в Польше

Банды УПА нападали на народных мстителей, на их разведывательные группы, а иногда и на небольшие партизанские отряды, минировали пути передвижения партизан, охраняли железные и шоссейные дороги, по которым нацисты доставляли на фронт живую силу, военную технику, боеприпасы, продовольствие и горючее, осуществляли кровавые погромы в селах и хуторах, население которых поддерживало советских патриотов, сжигали дома и строения, грабили, убивали, вешали, заживо сжигали людей, подвергали их бесчеловечным пыткам. В одной из инструкций УПА в связи с этим специально отмечалось: Всі береги (узлісся — А.В., Г.Т.) лісових масивів, всі лісові смуги укріпити барикадами, непроїзними ровами, вовчими долами. Завалити всі переходи в лісі. Поперетинати всі шляхи, що ведуть у ліси… Всі завалені місця закріпити заставами, сталими вартами. Тут на краю лісів розвинути добру розвідку… Боївками, самообороною, розвідками заблокувати ворога у його опірних пунктах. Здержати його вихід в терен…, а якщо можна, то й зліквідувати»[33].

Ревностно выполняя задания немецко-фашистских оккупантов, бандеровская «служба безопасности» засылала в партизанские отряды специально подготовленную агентуру с заданием собирать шпионскую информацию, осуществлять террористические акты против партизанских вожаков, совершать диверсии и саботажи, разведывать для нацистов места дислокации партизанских аэродромов, на которые из-за линии фронта прибывали самолеты с грузом, складов с оружием и боеприпасами и иным войсковым снаряжением, продовольствием и медикаментами. Со временем они наводили на эти места карателей.

В вооруженных столкновениях с советскими партизанами банды УПА несли ощутимые потери. Невзирая на это, украинские националисты хвастливо лгали о своих «победных сражениях» против советских патриотов, о «полном удержании» их бандами «линии фронта» и обеспечении нацистских войсковых коммуникаций. В одном бандеровском документе написано: «З більшовицькою партизанкою, що має свої осередки головно в польських колоніях і зокрема в Пінщені (район Морочно), подекуди в Сарненщині, Костопільщині, Ковельщині й Берестейщині, УПА вповні витримує фронт»[34].

Намного скромнее были оценки действий банд УПА со стороны их хозяев — гитлеровцев. В официальном отчете рейхскомиссариата Украины сообщалось об активных действиях советских партизан и констатировалось: «Банды же УПА такой динамичностью не отличаются..., хотя дальнейшего продвижения россиян в западноукраинские земли они не должны допустить»[35].

Массовый террор, творимый гитлеровцами на оккупированных ими территориях был направлен на разъединение народов, разжигание вражды между ними. «В интересах немецкой политики, — говорил на съезде нацистской партии в августе 1942 года генерал-губернатор Г. Франк, — следует поддерживать напряженные отношения между поляками и украинцами. Те 4,5 или 5 миллионов украинцев, которые живут тут (в Западной Украине — А.В., Г.Т.), очень важны как противовес в отношениях к полякам. Потому то я всегда стремлюсь поддерживать среди них любым способом политически удовлетворительное настроение, чтобы избежать их объединения с поляками»[36].

Осуществление этих нацистских директив возлагалось не только на оккупационную администрацию, на нацистов всех рангов и степеней, но и на коллаборационистов, прежде всего на вооруженные формирования ОУН. Начиная с весны 1943 года УПА развернула бешеные кровавые акции против польского населения на Волыни. Боевики УПА и другие формирования украинских буржуазных националистов уничтожали сотни и тысячи людей, «вина» которых состояла лишь в том, что они принадлежали другой национальности. Поляков уничтожали целыми семьями и даже селами (колониями). Поводом к этому послужила давнишняя вражда между украинскими и польскими националистами, оспаривающими приоритет на смешанных украинско-польских землях Волыни, Полесья, Холмщины, Подляшья.

Но это был только повод, используемый и поныне ревностными адвокатами бандеровщины для оправдания своих подзащитных. Основанием же был приказ сверху, согласующийся с предписаниями гитлеровского плана «Ост» относительно искоренения поляков, как и других славянских этносов, мешающих установлению «нового порядка» на оккупированных немцами территориях. Об этом весьма обстоятельно сказано в книге канадского исследователя Виктора Полищука «Гірка правда. Злочинність ОУН—УПА». Мы же, чтобы упредить обвинений со стороны адептов бандеровщины в плагиате, заимствовании якобы выводов из партийных документов и тому подобных «грехах», сошлемся на материалы уголовных дел, рассмотренных судами по «свежим» фактам. Одно из них — дело по обвинению Юрия Стельмащука («Рудого») в организации кровавой расправы его банды «Завійхвіст» над безоружными поляками. Процитируем выдержку из собственноручных показаний бандеровца Юрия Стельмащука от 28 февраля 1945 года.

«В июне 1943 года руководитель так называемой Северной группы УПА «Клим Савур» — Клячкивский Дмитрий передал мне устное указание Центрального провода ОУН о поголовном и повсеместном физическом истреблении всего польского населения, проживающего на территории западных областей Украины. Выполняя эту директиву главарей ОУН, я в августе 1943 года с соединением ряда банд-групп УПА вырезал более 15 тысяч польского населения в некоторых районах Волыни. 29-30 августа 1943 года я собрал отряд в несколько сот человек и по приказу командующего так называемым военным округом ОУН «Олега» на территории Ковельского, Любомльского, Турийского районов Волынской области мы вырезали все польское население. Все их имущество мы разграбили, а хозяйства сожгли. Всего в этих районах за 29 и 30 августа 1943 года мы вырезали и расстреляли более 15 тысяч человек, среди которых было много престарелых людей, женщин и детей.

Мы сгоняли поголовно все население в одно место, окружали его и начинали резню. После того, как не осталось ни одного живого человека, рыли большие ямы, сбрасывали в них все трупы и засыпали землей. Чтобы скрыть следы этой странной акции, на могилах мы разжигали костры. Так мы полностью уничтожили десятки небольших сел и хуторов»[37].

Эта каннибалистская практика не изменилась и после состоявшегося в августе 1943 года III Чрезвычайного Великого Збора ОУН, фарисейски провозгласившего «равенство всех граждан Украины независимо от национальности». Свое подлинное отношение к этой декларации бандеровцы продемонстрировали беспрерывной волной террора против всех «враждебных наций»: поляков, евреев, русских... Вскоре после III Чрезвычайного Великого Збора они совершили циничное убийство десятков польских детей в селе Лозова Тернопольской области. В аллее «Старых деревьев» они «украсили» каждое дерево трупами убитых ими детей. Как засвидетельствовал западный исследователь Александр Корман, трупы детей были прибиты к деревьям таким образом, чтобы создать видимость венка. Эту аллею бандеровцы назвали «шляхом до самостійної України».

Волна террора против польского населения перебросилась с Волыни и на территорию соседней Люблянщины. Полицейские службы гитлеровской Германии и тут поддержали дикий разгул своих прислужников. Шеф полиции безопасности Люблянской округи оберштурмбанфюрер Мюллер докладывал на совещании, что полиция сознательно включилась в борьбу между украинцами и поляками. В Грубешовском уезде украинским националистам, по словам Мюллера, предоставлялась всевозможная и далеко идущая помощь[38].

23 июля 1944 года банда украинских националистов уничтожила на хуторе Хланув Красноставского уезда Люблинского воеводства несколько десятков ни в чем не виновных людей разных возрастов. Старшему из убитых Казимежу Боровцу было 77 лет, а младшему — Юзьо Дембовскому — четыре года.

На том же хуторе оуновцы сожгли 24 жилых строения, 29 клунь[VIII] и 32 сельскохозяйственных строения. В тот же день на хуторе Владиславин они убили 19 человек, сожгли 45 жилых и хозяйственных помещения, забрали весь скот. (Из материалов окружной комиссии по расследованию преступлений германских фашистов на Люблянщине)

В северно-восточной части Любленщины террористические акции против польского населения осуществляли бульбовцы[IX], в состав которых входили украинские эсэсовцы, полицейские и не преследуемые немцами дезертиры, поддерживаемые местными украинцами, которые враждебно относились к полякам. «В поветах Перемышль, Ярослав, Любачев и Санок, — вспоминал польский эмигрант Корбоньский, — отделы бандеровцев и бульбовцев... огнем и мечом уничтожали польские села...»[39].

На Грубешовщине был распространен оуновский приказ, которым предписывалось всем лицам неукраинской национальности в течение одной недели оставить свои жилища. В случае невыполнения приказа, предупреждали оуновцы, все будут уничтожены. «Або буде Україна, — подчеркивалось в этом документе, — або проллється кров по коліна»[40].

Польские коллаборационисты, как и украинские националисты, в свою очередь, были рьяными и непреклонными исполнителями гитлеровского геноцида. Они уничтожали, вырезали беззащитное украинское население, пуская по ветру его имущество. Только за один год в Холмском округе было уничтожено несколько десятков населенных пунктов с украинским населением. В Грубешовском уезде в марте 1944 года сожжено 13 сел, в Томашевском — стерты с лица земли еще 6 украинских сел[41].

В итоге межнациональной резни, развязанной украинскими и польскими националистами, погибло не менее 500 тысяч ни в чем неповинных людей. Жертвами резни стали не только поляки, но и люди других национальностей, не исключая самих украинцев.

Однако их первой мишенью были евреи. Как уже упоминалось, с уничтожения евреев во Львове в 1941 году начал свой кровавый рейд карательный батальон «Нахтигаль». Эстафету у этого бандеровского батальона приняли осенью того же 1941 года мельниковские[X] подразделения головорезов, согнавшие киевских евреев в Бабий Яр и там учинившие зверскую расправу над беззащитными людьми. Особо «выдающаяся» роль в этой кровавой акции принадлежала Буковинскому куреню, возглавляемому гитлеровским агентом Петром Войновским. Националисты всех мастей — и бандеровцы и мельниковцы — вылавливали евреев по всей оккупированной Украине и уничтожали их как самых злостных врагов «третьего рейха» и «незалежної України».

Об одной из многочисленных трагедий евреев, виновниками которой были гитлеровцы и оуновцы, поведал на допросе 4 июля 1944 года бывший заместитель начальника Дубровицкой районной полиции на Ровенщине В.С. Логвинович. «15 июля 1941 года в местечко Дубровица прибыла большая группа гестаповцев, как позже выяснилось, с целью умерщвления еврейского населения. На следующий день, по приказу начальника местного гарнизона, на площади собралось около трех тысяч человек, среди которых было много стариков, женщин и детей. Огромная толпа в сопровождении гестаповцев и полицейских — украинских националистов двинулась к вокзалу, откуда всех их вывезли в город Сарны. Там они и были расстреляны. Некоторым из обреченных удалось бежать с места казни. Однако полицейские вылавливали их и группами по 30—40 человек передавали гестаповцам. Тогда было расстреляно 3 тысячи граждан».

«Трудно описать чувства, охватившие от горя и ужаса беззащитных людей, — признавался Логвинович. — Я наблюдал сцены, как в порыве отчаяния, потерявшие рассудок матери, подняв кверху грудных детей, шли навстречу палачам. Сраженные огнем автоматов они падали и умирали со словами проклятия на устах к своим убийцам»[42].

Касаясь моральных качеств полицейских, участвовавших в этой карательной акции, Логвинович засвидетельствовал: «Личный состав райполиции был укомплектован пятьюдесятью отъявленными головорезами, нетерпеливо ожидавших «мокрой работы». Это были люди со звериными инстинктами, ожидавшими только случая, чтобы проявить их на деле»[43]. Данную характеристику можно отнести к абсолютному большинству бандеровцев, служивших в так называемой украинской полиции, являвшейся зловещим орудием охраны нацистского «нового порядка».

Массовые казни советских людей оккупанты и их прислужники украинские националисты осуществляли и на территории восточных областей республики. Только в городе Пирятине Полтавской области гитлеровцами и оуновцами было расстреляно свыше 2700 местных жителей. В Васильковском и Ржищевском районах Киевской области уничтожено около 5000 человек.

Бандеровцы совершали чудовищные злодеяния над советскими военнопленными, бежавшими из фашистских концлагерей. Только в одном Гощанском районе Ровенской области летом 1943 года ими было замучено и расстреляно 100 военнопленных. Трупы погибших, а в ряде случаев и живых людей с привязанными на шею камнями, палачи бросали в реку Горынь[44]. В январе 1944 года в Бере районе той же области бандеровцы зарезали 15 красноармейцев[45].

Орест Субтельный в своей книге «Україна. Історія» следующие обобщенные данные: «...Из 5,8 млн. советских военнопленных, которые попали немцам в руки, погибло около 3,3 млн. человек, из них почти 1,3 млн. на Украине»[46].

Собственно, бандеровский террор не прекращался с освобождением территории Украины от оккупантов: он лишь обрел новые формы, мешая народу восстанавливать разрушенное войной народное хозяйство и утверждать цивилизованные, демократические основы общественной жизни.

И вот первые террористические акции на освобожденной от оккупантов украинской земле. 27 февраля 1944 года сотня бандеровцев, переодетых в форму советских военнослужащих, совершает бандитское нападение на село Люхча Сарненского района Ровенской области. Убит председатель сельсовета и вырезаны четыре семьи советских и партийных активистов[47].

29 февраля 1944 года бандеровская сотня «Мадьяра» из засады на стыке Гощанского и Острожского районов той же Ровенской области обстреливает эскорт штабных автомашин. Смертельно ранен командующий Первым Украинским фронтом генерал армии Н.Ф. Ватутин[48].

Окончание войны и начало восстановления Советской власти в западных областях УССР бандеровская ОУН встретила под требованиями, провозглашенными Романом Шухевичем: «…Домагатися, щоб ні одне село не визнало радянської влади. ОУН має діяти так, щоб усі, хто визнав радянську владу, були знищені. Не залякувати, а фізично; знищувати! Не потрібно боятися, що люди проклянуть нас за жорстокість Хай із 40 мільйонів українського населення залишиться половина — нічого страшного в цьому немає»[49].

Ужасающие призывы командующего УПА отразились в разных, уже послевоенных циркулярах националистов, в частности в листовке, изъятой 25 мая 1945 года у убитого заместителя коменданта военно-полевой жандармерии Калушского округа Тернопольской области (псевдоним «Степан»), которая угрожала карой за сдачу государству хлеба, перевыполнение норм производства, перепрятывание у себя дома врагов, распространение враждебной пропаганды, а также за разговоры об организации (т.е. ОУН—УПА — А.В., Г.Т.) и неуплату ей налогов. Не разрешалось даже выходить на улицу в запретное время[50].

«Подобные распоряжения, — замечает профессор А.С. Чайковский, — мало чем отличались от приказов германских оккупационных властей. Но самым ужасным было то, что эти предупреждения и угрозы не оставались без последствий. Хотя и утихли громы войны, и далее звучали выстрелы, гибли ни в чем не виновные люди»[51].

И это несмотря на обращение правительства Советской Украины к оуновцам с предложением прекратить братоубийства и явиться с повинной в органы Советской власти, гарантируя при этом прощение каждому повинившемуся.

На территории одной только Львовской области в феврале—марте 1944 года бандеровцы совершили серию бандитских расправ с местными жителями сел, советскими партизанами, сожжено село Гута Пеняцкая бывшего Подкаменского, ныне Бродовского района. Обвинив жителей села в оказании помощи партизанам, бандеровские изуверы заживо сожгли их. Убиты 700 человек, самоотверженно выполнявших свой патриотический долг. Один из очевидцев этой трагедии рассказывал: «Все село горело, а выпущенный из сараев скот страшно ревел. Было такое ощущение, что это конец света»[52].

5 марта 1944 года украинские националисты сожгли польское село Гута-Верхобужская на Львовщине и уничтожили 500 его жителей.

В ночь с 13 на 14 апреля 1944 года участниками УПА «Дороша» — Саноцкого Ивана (впоследствии убит) совершено в селе Низы (в прошлом — Прусинов) бывшего Рава-Русского района на Львовщине кровавое злодеяние, впоследствии названное «Низовской трагедией». В одну ночь украинскими националистами здесь было замучено и убито более 20 человек, в т. ч. 8 детей в возрасте от 2 до 10 лет, 13 женщин и стариков, а их трупы были брошены в старый колодец[53].

В Бугском районе Львовской области действовала банда УПА, возглавляемая «Клеем» — Купяком Дмитрием (впоследствии бежал в Канаду), которая совершала дикие расправы над советскими гражданами. Группой «Клея» было уничтожено около 200 человек, в числе которых были дети, женщины и старики. Сожжены сотни хозяйств и несколько населенных пунктов.

19 августа 1945 года участники банды «Клея» — «Голодомор», «Береза», «Бенито», «Крук» и другие — совершили налет на село Чучманы-Заболотные Каменка-Бугского района и убили председателя сельсовета Гончара Степана, его жену Гончар Марию, их дочерей Юлию и Анну, жителей села Боруцкую Марию и ее сына Федора, Споданюк Марию и Присяжнюк Юстину. Принадлежавшее убитым имущество разграбили.

В конце сентября 1945 года Купяк, готовясь бежать за границу, прибыл в г. Львов и остановился на квартире Фалинского Ивана. 28 сентября эту квартиру посетил Мороз Богдан, ранее находившийся в банде ОУН, а затем явившийся с повинной в органы Советской власти. Купяк заманил Мороза Богдана на Лычаковское кладбище и застрелил из пистолета.

В октябре 1945 года Д.Г. Купяк по документам на имя переселенца Бродзяка Владислава выехал в Польскую Народную Республику и увез с собой два чемодана с ценными награбленными вещами, часть которых продал в городе Вроцлаве. С остальными ценностями в мае 1946 года Купяк нелегально из ПНР бежал в Федеративную Республику Германию, а оттуда — в Канаду.

Какими принципами руководствовались обер-бандит Купяк — «Клей» и его подручные, что двигало их человеконенавистническим» действиями? Рассмотрим эти вопросы на основе имеющихся в уголовном деле документов в отношении только двух убийц: Купяка-«Клея» и Мороза-«Байрака».

Из протокола судебного заседания: «.. .Прокурор (к В.И. Олейнику):

— Вы говорите, что вели вооруженную борьбу против советских активистов, против тех, кто не поддерживал ваши националистические идеи относительно “самостийной Украины”. А какими активистами были грудные младенцы, двух-трехлетние дети, которых Купяк и вы, бандиты его боевки, убивали, притом самыми жестокими садистским способами?

Подсудимый В.И. Олейник (долго молчит, а затем выдавливает из себя):

— Это действительно было ужасное зверство, которое нельзя ни объяснить, ни оправдать. Население все более враждебно относилось к националистическим бандам. В этой связи Купяк в кругу приближенных к нему бандитов не один раз говорил, что население необходимо держать в постоянном страхе и повиновении. А для этого имеется только один способ — террор и убийства...

Председательствующий (к А.П. Морозу):

— Купяк-“Клей” говорил вам, что вы боретесь за так называемую «самостийную Украину». Что представлял собой сам “Клей” как идейный борец?

Подсудимый А.П. Мороз:

— Д.Г. Купяк — главарь нашей банды, не имел никаких идейных убеждений. Это был откровенный бандит. Показательно, что все убийства, лично совершенные “Клеем” или по его приказу, обязательно сопровождались грабежами. Грабили все, что представляло хоть какую-либо ценность: золото, деньги, одежду. Деньги и драгоценности “Клей” сразу забирал себе, а другие вещи, животные переправлялись куда-то, где доверенные лица Купяка продавали их, скупали золото и передавали ему. Жадность Купяка не имела границ. Он даже не скрывал своей цели — побольше награбить. Награбленное нигде не учитывалось. Это была личная добыча “Клея”. Припоминаю, как его родной брат Михаил, находившийся в нашей боевке под кличкой “Генерал”, припрятал себе часть награбленных денег. Узнав об этом от своих доносчиков, “Клей” отнял эти деньги и приказал старшему брату Михаилу “всыпать” 25 палок, что было немедленно исполнено... Его рассказы о том, что он начал жизнь за границей с взятых в долг двухсот долларов, — это сказка для детей...»

Из показаний свидетеля С.А. Сусабовской:

«...Перед побегом в Польшу, когда мы жили с ним во Львове по Лычаковской улице, какая-то родственница Купяка привезла ему много золотых вещей, доллары, меха и другое, которые “Клей” у нее прятал. Все это он забрал с собой, когда бежал за границу. Во Вроцлаве “Клей” продал при мне одно пальто на меху за 10000 злотых.

...Купяк был самым жестоким из всех бандитов, которых я знала.

“Завалить” кого-нибудь — это была известная в банде “веселая” шутка “Клея”. Убийства были их повседневной будничной работой. Когда Купяк рассказывал мне о том, как он убивал семью Яремкевичей в селе Яблуновка, то очень сожалел, что не мог найти их сына, ибо он может отомстить за смерть родителей. Решения об уничтожении людей принимал сам Купяк, ни с кем не советуясь. Людей убивали, не разбираясь... “Клей” говорил: “Чем больше будет убийств, тем покорнее будет население. Самостоятельную Украину можно завоевать только методом террора”. Это был карьерист, бандит и грабитель. Высокими словами об Украине, о народе он только прикрывал свое стремление к обогащению...»

Показания подсудимого А.П. Мороза:

«... Во время немецкой оккупации я учился во Львовской духовной семинарии. Вместе с Львовской духовной академией, ректором которой был Иосиф Слипый, эти два учебных заведения, созданные митрополитом Андреем Шептицким, готовили кадры униатских священников преимущественно для западных областей Украины.

В начале 1944 года я окончил духовную семинарию и вступил в боевку СБ краевого провода ОУН, которой руководил Купяк Дмитрий.

Сменить крест и слово божье на нож и пистолет для меня не было проблемой, поскольку в семинарии я был идейно и морально подготовлен к борьбе против Советской власти. Завербовал меня в банду Михаил Горбач — “Зеленый”, который учился со мной в семинарии и был еще раньше тесно связан с националистическим подпольем. В боевке СБ Купяк — “Клей” вначале поручил мне упорядочить секретный архив СБ краевого провода... К архиву, кроме Купяка и меня, никто не имел доступа. Это были, в основном, указания руководителя краевой СБ Григория Пришляка Купяку относительно активизации бандитской деятельности, копии отчетов последнего о террористических акциях в отношении советских граждан, списки убитых боевкой людей, националистическая литература...

Когда эта работа была окончена, “Клей” стал брать меня для участия в отдельных акциях. Метод воспитания боевиков у Купяка был один. Новичка он брал на очередную “операцию” и конкретно указывал ему, кого он должен убить. Уклониться от исполнения указания было невозможно, поскольку каждого ослушавшегося ждало жестокое наказание.

Вопрос: Как относилось униатское духовенство к бандеровскому террору на западных землях Украины в годы немецкой оккупации и после их освобождения?

Ответ: В семинарии нас воспитывали в националистическом духе. Что касается всех верующих, то каждая проповедь для них имела в своей основе идею создания “самостоятельной, соборной Украины”...[54].

Террористическую деятельность националистических банд униатская церковь активно поддерживала. Священники охотно отпускали грехи убийцам. Они всячески распространяли убеждение, что без ножа и пистолета “свободной Украины” не построить...»

В послевоенные годы оуновцы использовали любую возможность для продолжения этнических чисток. В этих целях они буквально охотились за остатками еврейского и польского населения. Когда же этнических поляков на Западе Украины практически не осталось, они переключились на «москалей» — представителей российского этноса. Подтверждением сказанному служат многочисленные архивные документы. Один из них — «Інструкція», которая была изъята из схрона районного проводника «Сагайдачного». «Інструкція» требовала от бандитов расстреливать:

а) сельскую администрацию из русских (с Востока) председателей сельсоветов, секретарей и председателей колхозов;

б) сельскую администрацию и украинцев (с Востока), если после предварительного предупреждения они в течение 2 суток не уберутся восвояси;

в) всех русских из районной администрации — партийцев и комсомольцев, не взирая на их национальность;

г) учителей и врачей с Востока, если они после предварительного предупреждения в течение 48 часов не уберутся восвояси (Слава Родины. — 2002. — 6 (34), С. 23).

В течение 1944—1945 годов было убито в Тернопольской области 127 учителей, в Волынской области — 16 учителей-комсомольцев, в Дорогобычской (теперь — Львовская) — 16 учителей, в Ровенской сожжено и уничтожено 50 школ, в Тернопольской — 50 клубов и хат- читалень. В 1946 году в Тернопольской области убито 133 зав. клубами и хатами-читальнями[55].

Наряду с убийствами и поджогами, участники УПА продолжали терроризировать местное население различными поборами — забирали скот, свиней, зерно и т. п.

О зверствах украинских националистов хорошо известно. Но хотелось бы остановиться еще на одном примере.

В октябре 1979 года спелеологами Львова в пещере, находящейся в лесу, недалеко от Ивано-Франковска, были найдены архивные материалы УПА, относящиеся к периоду 1944—1945 годов, издававшие запах цвели и крови. Среди этих документов были обнаружены и протоколы допросов советских граждан, бывших жителей Львовской области, которые допрашивались участниками УПА. Из этих потускневших от времени протоколов допросов видно, как украинские националисты издевались над простыми советскими гражданами, и сколько они погубили ни в чем не повинных людей.

Так, допрашивая более десяти дней участницу партизанского соединения С.А. Ковпака Питчук Марию, уроженку Ивано-Франковской области, неграмотную, эсбист УПА очень подробно описал ее тяжелейшие условия жизни и труда в немецком концлагере, затем побег из лагеря и вступление в партизанское соединение С.А. Ковпака. Описал также подробно ее героические подвиги в борьбе против фашистских захватчиков в составе партизанского соединения, за что она была награждена орденом Красной Звезды. И в конце протокола: «Ликвидирована».

А в чем провинилась перед украинскими националистами молодая комсомолка Сирошкина Зоя Акимовна из г. Лозовая Харьковской области? Как указано в протоколе ее допроса, вина ее заключалась в том, что она в январе 1945 года по направлению Харьковского облздравотдела как медсестра прибыла в Прикарпатье для оказания медицинской помощи местному населению, а также в том, что ходила в школу и воспитывалась в «московском» духе.

В начале допроса Сирошкиной указано: «Поймана большевистская разведчица», а в конце та же приписка: «Ликвидирована». И далее, почти на всех протоколах допросов — Копача Ивана, Бучковича Михаила и других — «Ликвидирован», «Ликвидирован прилюдно», «Ликвидирован с женой и тремя дочерьми. Хозяйство и скот конфисковано». И снова, и снова это же страшное и зловещее слово «ликвидирован»! А на одном из таких протоколов допроса — приписка: «Долгие идейные убеждения на него не имели никакого воздействия. Начал говорить только в результате применения к нему мер физического воздействия. Признаться его побудило только то, что он за любую цену очень хотел жить. Ликвидирован».

Вместе с гитлеровцами украинские националисты уничтожили в семи западных областях Украины 1 миллион 473 тысячи 575 цивильных граждан, в том числе в Волынской области — 165 339 чел., в Львовской и Дрогобычской областях[XI] — 679 804 чел., в Ровненской области — 200 946 чел., в Станиславской области[XII] — 239 920 чел., в Тернопольской области — 256 040 чел. в Черновицкой области — 15 859 чел.

Навсегда сохранится в памяти народной трагическая гибель пламенного патриота Украины писателя Ярослава Галана. По приказу главарей ОУН его зарубили бандеровцы Лукашевич и Стахур на квартире писателя во Львове 24 октября 1949 года. Галан лишился жизни только за то, что страстно любил свой народ и разоблачал его предателей — украинских националистов и клерикалов.

Годом раньше бандеровцы убили протоиерея Гавриила Костельника, возглавившего инициативную группу, добивавшуюся ликвидации Брестской унии и воссоединения с Русской православной церковью.

Но бандитов ждало народное возмездие. Уже осенью 1944 года по ним был нанесен серьезный удар. Было разгромлено соединение УПА и взято в плен более 300 немцев, которые были офицерами вермахта, абвера и гестапо. Они воевали в составе частей УПА по заданию своего начальства.

Этот факт способствовал прозрению многих участников УПА. Воспользовавшись обращением правительства Советской Украины, они явились в органы Советской власти с повинной. Только до конца 1944 года это сделали более 10 тысяч участников УПА и их активных пособников. Многие из них искупили свою вину на фронте в борьбе с фашизмом, другие в борьбе с оуновцами и в восстановлении народного хозяйства, разрушенного войной.

По мере продвижения линии фронта и освобождения территории Волынской, Ровенской, Тернопольской, Львовской, Черновицкой и Станиславской (ныне Ивано-Франковской) областей от немецко-фашистских захватчиков УПА стремительно начала терять свои кадры. Только в течение января—февраля 1945 года УПА покинули более 60 тысяч человек. Многие из них добровольно явились с повинной в органы Советской власти.

Летом 1945 года УПА была распущена приказом своего командования. Но борьбу с Советской властью продолжили ее боевики, перешедшие в подчинение территориальным проводам ОУН.

К концу октября 1944 года Советская Армия освободила территорию Украины от оккупантов. О задачах, вставших перед Советской властью по восстановлению народного хозяйства, говорят такие цифры: на временно оккупированной территории нацисты и оуновцы уничтожили 714 городов и поселков городского типа и свыше 28 тысяч сел, оставив без крова 10 млн. человек; превратили в развалины заводы тяжелого и среднего машиностроения и опустошили Донбасс; большие разрушения претерпел железнодорожный, водный и автомобильный транспорт[56].

В связи с изгнанием с территории Украины фашистских оккупантов и завершением воссоединения украинских земель в составе Украинской ССР VII сессия Верховного Совета УССР 30 июня 1945года приняла воззвание к украинскому народу, в котором отмечалось: «Настал долгожданный день — завершилось полное воссоединение украинского народа в едином Украинском Советском социалистическом государстве. Историческая справедливость полностью устранена... благодаря политике Советского правительства и пониманию интересов Закарпатской Украины со стороны правительства Чехословацкой Республики»[57].

Так, благодаря бескорыстной братской помощи всех народов Советского Союза, многовековая мечта украинского народа о воссоединении стала явью.

Закончилась Великая Отечественная война. Перед народом Украины встала задача восстановления разрушенного войной народного хозяйства. Крупные промышленные центры страны Москва, Ленинград, Челябинск, Баку и другие города Советского Союза нескончаемым потоком направляли оборудование в западные области Украины. Только во Львовскую область было привезено из Москвы, Свердловска, Горького более 8 тысяч станков и другого оборудования.

Значительная помощь западным областям Украины оказывалась кадрами. По июнь 1946 года из восточных областей Украины, из РСФСР и других советских республик на работу в западные области прибыло 86 тысяч партийных и советских работников разных специальностей.

Большое значение Советское правительство придавало подготовке кадров интеллигенции и высококвалифицированных специалистов из числа украинцев, уроженцев и жителей западных областей Украины. Для того чтобы обеспечить работу высшей школы в этом регионе, соответствующие органы направили сюда в 1944—1945 годах 938 научных работников, в т. ч. 137 академиков, членов-корреспондентов, профессоров и доцентов. Библиотека Львовского университета получила от Казанского университета более 10 тысяч экземпляров книг, из Саратовского университета — много славянских старопечатных книг и другую литературу. Большую помощь оказала Московская библиотека им. В.И. Ленина, Ленинградская публичная библиотека, Академия наук СССР. Научно-техническая библиотека Львовского политехнического института в течение 1944—1947 годов от библиотек технических вузов страны получила 60,7 тысяч книг и 23,6 тысяч экземпляров технических журналов.

В общеобразовательные школы и средние специальные заведения западных областей Украины было направлено 34,5 тысяч квалифицированных учителей, выпускников педвузов и педучилищ. За это время на постоянную работу в культурно-просветительные учреждения прибыло 2,2 тысяч человек — 36,6 % всех выпускников культурно-просветительных заведений республики. В 1947—1948 учебном году открыто 4292 школы и организовано 19 897 групп по ликвидации безграмотности[58].

Значительная работа проводилась по переселению украинцев из ПНР на Украину и поляков из Украины в Польшу. Чтобы помешать этому, украинские и польские националисты нападали на переселенческие комиссии, совершали убийства и жгли дома переселенцев. За период переселения только украинскими националистами было сожжено 5116 и ограблено 2669 хозяйств.

Невзирая на жестокий террор и запугивание, за период с 1944 по 1946 год из ПНР переселилось в Украину около 500 тысяч украинцев (или 97 % из числа желающих переселиться) и из Украины в Польшу — более 800 тысяч (или 91 %).

Колоссальные трудности возникли при образовании колхозов. Путем кропотливой индивидуальной разъяснительной работы сельские труженики, в основном неграмотные и запуганные бандитами люди, начали вступать в колхозы, но на их пути встали уцелевшие банды бандеровцев. Только за то, что жители села Лопавшего Демидовского района на Ровненщине Степан Антонюк и Дмитрий Милисевич голосовали за создание колхоза, бандеровцы отрубили им руки[59].

Совершая убийства простых тружеников и советских активистов, украинские националисты в то же время осуществляли бандитские нападения на местные партийные и государственные учреждения, грабили колхозное и личное имущество граждан, пытались срывать мероприятия, проводимые партийными и советскими органами.

Бандиты в бессильной злобе не жалели даже своих. Бывший оуновский проводник Галаса Василий, разоблачая своих бывших «подельников», писал: «Звериные методы работы “Службы безопасности” известны всем... Разве можно опровергнуть дикие расправы СБ над советскими людьми, когда даже “своих” — националистов, безосновательно заподозренных в сотрудничестве с Советской властью, эсбисты подвергали таким беспощадным пыткам, которые даже тяжело себе представить. А какой страшный самосуд совершали отдельные проводники ОУН! Так, дрожа за свою шкуру, известный националистический главарь “Смок” без суда и следствия перестрелял процентов 80 подчиненных ему боевиков»[60].

Наряду с убийствами и поджогами, бандеровцы забирали у крестьян скот, птицу, зерно, продукты питания. Каждый, зарезавший свинью, должен был половину отдать бандитам.

Как правило, все награбленное бандиты прятали у своих родственников или у своих пособников. Все это вызвало ненависть к националистам в широких слоях народа. Люди поднялись на защиту своих селений и домов. В каждом районе были созданы истребительные батальоны, состоявшие из местных жителей, в основном, демобилизованных из рядов Советской Армии и бывших партизан. На 15 февраля 1945 года в их составе насчитывалось более 24 тысяч бойцов[61].

Серьезную роль в борьбе с националистическими бандами сыграли группы самообороны, которые формировались на принципах добровольности из жителей сел, на которые часто нападали бандиты. К концу февраля 1945 года в западном регионе Украины было создано 2336 таких групп. Со временем число членов этих формирований увеличилось до 300 тысяч человек.

Так, опираясь на поддержку местного населения, бойцы истребительных батальонов, групп самообороны, отлично знавшие свою местность, вели активную борьбу с бандитизмом. Во второй половине 1944 года было ликвидировано 6 тысяч и захвачено 13 тысяч бандитов[62].

Истребительные батальоны выполняли разноплановые задачи: охраняли объекты народного хозяйства, населенные пункты от нападения вооруженных боевиков УПА, принимали участие в боевых операциях по захвату и ликвидации агентов-диверсантов, заброшенных иностранными разведками в тылы советских войск.

Одна из таких операций была проведена советскими войсками с участием «ястребков» (так в народе называли членов истребительных батальонов и групп самообороны) в октябре 1944 года. Группа диверсантов (17 человек) во главе с Колесниковым Василием (бывшим начальником Потиевской районной полиции на Житомирщине, агентом абвера по кличке «Денисов») 7 октября 1944 года была десантирована близ села Сали на Житомирщине с германского военно-транспортного самолета «Юнкерс-52».

Диверсанты были блокированы оперативными группами органов госбезопасности, внутренних дел и подразделением истребительного батальона. В завязавшемся бою были убиты три десантника, как оказалось, бывшие полицейские, остальные 14 десантников были захвачены и привлечены к уголовной ответственности. Все до единого оказались бывшими полицейскими, служившими оккупантам. Бежав вместе со своими хозяевами на Запад, они прошли кратковременную подготовку как агенты абвера и вновь вернулись на «родную» землю, чтобы продолжать свой кровавый послужной список. Военная Коллегия Верховного Суда СССР признала всех подсудимых виновными в измене Родине и других тяжких преступлениях и приговорила их к различным срокам лишения свободы.

Пользуясь широкой поддержкой трудящихся, органы государственной безопасности с частями Красной Армии и истребительными батальонами в течение 1944—1945 годов разбили наиболее крупные бандформирования УПА: «Галайды», «Юрченка», «Бунчужного», «Голубенка» и других. Во время войсковых операций было захвачено 4 075 бандитов.

Особенную роль в ликвидации бандитизма ОУН сыграли решения руководства Советской Украины об амнистии бывших участников ОУН—УПА, которые не совершили тяжких преступлений. После опубликования этих решений десятки тысяч человек покинули ряды ОУН—УПА и приступили к мирному, созидательному труду.

В этом и состоял главный итог многолетней и кровавой бойни, которая была принесена на нашу землю гитлеровцами и их оуновскими пособниками и причинила нашему народу и народам других стран несметные жертвы и страдания.

Однако еще многие годы, вплоть до 1954 г. в труднодоступных районах западных областей Украины орудовали отдельные банды ОУН. Одна из таких банд численностью в 16 боевиков во главе с бандглаварем «Моряком» была ликвидирована в 1954 году в северных районах Ровенской области.

Еще одну кровавую страницу в послевоенную историю своего противоправного существования вписали банды украинских националистов, окопавшиеся на территории Польши, особенно в юго-восточных ее районах, получивших название Закерзонье[XIII]. Здесь, в горных и лесистых местностях, заселенных в основном украинцами и лемками[XIV], осели остатки УПА, бежавшие с Украины в 1944 году вместе с гитлеровцами.

Присвоив себе роль защитников украинцев и лемков, банды УПА всячески противодействовали властям ПНР, проводившим работу по послевоенному урегулированию межнациональных отношений, в частности по переселению украинского населения в Украинскую ССР. Украинские националисты совершали бандитские налеты на польские поселения и таким путем «защищали» украинские села от поляков. Нападению со стороны банд УПА подвергались не только польские поселения, но и польские военные объекты и части, рушились мосты, железнодорожные пути, транспортные центры, линии связи, сжигались пустующие украинские села с тем, чтобы они не были заселены поляками.

Когда польские войска были посланы в Закерзонье для содействия в выполнении программы правительства по переселению украинцев (в начальной стадии — добровольно), многие из которых стремились возвратиться на Украину, они столкнулись с мощным сопротивлением УПА. В соответствии с польскими источниками в 1947 году в украинском подполье в Закерзонье оставалось 1770 членов УПА и 720 членов гражданской сети поддержки ОУН, большинство из которых были выходцами из Галиции.

В вооруженных столкновениях в период с июня 1945 года по март 1947 года от рук украинских националистов погибло 2199 человек, из которых 997 человек являлись военнослужащими Войска Польского, 605 — госслужащими, членами различных партий, военных ведомств, 599 — гражданскими лицами. В ходе ответных мер польской стороны было убито 3392 украинских националиста, из них 1500 участников УПА[63].

Бандитские и террористические проявления УПА не замыкались только Закерзоньем. Банды УПА действовали в Холмщине, Люблянщине и других районах Польши, заселенных украинцами. 28 марта 1947 года на шоссе Балигруд — Санок, где разворачивались полевые учения польских войск, банда УПА открыла прицельный огонь по группе офицеров, руководивших учениями. Пять человек оказались убитыми, шестеро ранеными. Среди убитых — заместитель министра обороны ПНР, депутат Сейма, генерал брони Кароль Сверчевский и его боевой соратник генерал Герхард. Оба командовали в годы войны польскими соединениями, плечом к плечу сражавшимися на стороне Советской Армии против гитлеровцев. На той же дороге, месяцем позже, банды УПА расстреляли 15 польских офицеров из гарнизона в Тисне, ехавших в город за зарплатой. Жертвами бандеровского террора пали также военный комендант города Перемышля генерал Венцковский и многие другие польские офицеры и чиновники[64].

После гибели генерала Сверчевского, который должен был навести порядок на юге страны, польское правительство призвало все население к решительной борьбе с бандеровщиной. Вскоре был заключен специальный «договор трех» — СССР, Польши и Чехословакии о решительной борьбе с проявлениями бандеровского терроризма.

Чехословакия двинула на польскую границу для прикрытия горных дорог специальную горно-стрелковую дивизию. Польское правительство совместно с чехословацким правительством Э. Бенеша начало решительную и бескомпромиссную борьбу по уничтожению оуновских банд в южной Польше[65].

С той же целью в марте 1947 года правительство ПНР приняло решение о переселении украинцев и лемков из Закерзонья в северо-западные районы страны, освобожденные от немцев. Это вынужденное решение было реализовано в ходе операции «Висла», принесшей 140 тысячам переселенцев не только страдания, связанные с насильственным переселением — погибло много больных и старых людей, — но и освобождение от бандеровской «опеки», стоившей еще больших жертв и страданий[66].

В конечном итоге операция «Висла» принесла пользу как украинцам, основная масса которых получила благоустроенные жилища и усадьбы, так и полякам, которым не пришлось более применять вооруженную силу для разрешения «польско-украинских» конфликтов. Не менее важным итогом операции «Висла» явилось избавление украинского населения Польши от фашиствующих бандеровцев, провоцировавших межнациональные «разборки». Закерзонье как социальная и оперативная база ОУН прекратило существование. Более 3 тысяч наиболее рьяных фашистов из среды украинских националистов были отправлены в лагерь Яворно. Был ликвидирован очаг бандеровского терроризма и в других районах Польши. Все это способствовало улучшению как межнациональных, так и межгосударственных польско-украинских отношений.


Примечания

[1] Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма М., 1973, С. 213.

[2] Обращение к населению оккупированных районов Украины. К., 1943. С. 13.

[3] Мюллер Н. Вермахт и оккупация (1941—1944). М., 1974.

[4] ОУН в свiтлi постанов Великих Збopiв i конференцiй та iнших документiв з боротьби 1929—1955 pp. Б. м., 1955.

[5] Слава Родины. 2002. 4 (32).

[6] Боффа Дж. История Советского Союза. М., 1970. С. 107.

[7] Одним из них является А. Свидзинский, автор статьи «Про нацiонально-визвовльну боротьбу украïнського народу в роки II свiтовоï вiйни», опубликованной журналом «Розбудова держави», 1—6, 2001.

[8] Субтельний О. Украïна. Icтopiя. К., 1993. С. 582.

[9] Внутренние войска в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. М., 1972. С. 623—629.

[10] Ткачук А.В. Перед судом истории. К., 2000. С. 130.

[11] Архив КГБ УССР, ф. 26, оп. 2, п. н. 3, л. 272.

[12] Слава Родины. 2002. 4 (32).

[13] Там же.

[14] Военно-исторический журнал. 1990. №3.

[15] Ткачук А.В. Перед судом истории. С. 159.

[16] Военно-исторический журнал. 1990. №3.

[17] ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 9, с. 2.

[18] Там же.

[19] ЦГАВОВУУ, ф. 4628, оп. 1, д. 11, с. 189—195.

[20] Субтельний О. Украïна. Icтopiя. К., 1993. С.590.

[21] Обвиняет земля. Организация украинских националистов: документы и материалы. М., 1991.

[22] Боротьба трудящих Львiвщини проти нiмецько-фашистських окупантiв. Л., 1971. С. 10.

[23] Poliszczuk W. Dowody zbrodni OUN i UPA. Toronto, 2000. C.721—728.

[24] Все эти документы заимствованы из фолианта Виктора Полищука «Dowody zbrodni OUN i UPA», Toronto, 2000.

[25] Оуновский документ от 09.11.1944 о явке гр-ну Устименко для службы в УПА.

[26] Решение полевого суда о казни казака Ризиканта путем отсечения головы.

[27] Коммунiкат органiзацiйного суду про усунення з рядiв ОУН Степового-Соколенко i засудження до смертноï кари.

[28] Вирок смертi у вiдношеннi стрiльця Юзифовича Мiлетiя.

[29] Наказ 4.27 про надання якнайбiльшоï можливостi в роботi апаратiв СБ.

[30] Наказ ч.4 про знищення 5 родин полякiв.

[31] Постанова польового суду про покарання козака Атута.

[32] Постанова про покарання карою смepтi козакiв Вовкулака та Шаткiра.

[33] Чередниченко В. Анатомiя зради. К., 1978. С. 154.

[34] ПА ПП при ЦККПУ, ф. 57, оп. 4, c. 131, арх. 16.

[35] Там же, стр. 454, арх. 95.

[36] Piotrowski S. Dziennik Н. Franka. W. 1956. С. 329—330.

[37] Уголовное дело по обвинению Ю. Стельмащука в преступлениях, предусмотренных ст. 54(1а), 54(7), 59 и др. УК УССР.

[38] Чередниченко В. Анатомiя зради. С. 160.

[39] Там же. С. 161.

[40] Там же. С. 161.

[41] Там же. С. 162.

[42] Архив КГБ УССР, ф. печатных изданий, д. 372, т. 1, c. 7.

[43] Там же.

[44] Там же.

[45] Там же.

[46] Субтельний О. Украïна. Icтopiя. С. 574.

[47] Архив КГБ по Львовской обл.

[48] Там же.

[49] Чайковський А.С. Невiдома вiйна. К., 1944. С. 242.

[50] Там же.

[51] Там же.

[52] Архив КГБ по Львовской обл.

[53] Архив У КГБ по Львовской обл. Уголовное дело по обвинению Дубовецкого П., Гадия Я., Кобака В.

[54] Архив У КГБ по Львовской обл. Уголовное дело по обвинению Олейника В., Мороза А.

[55] Правду не здолати. Л., 1974. С. 214—217.

[56] Там же.

[57] История Украинской ССР. К., 1982. С. 306—307.

[58] ЦАПВ, ф. 14, оп. 224, ед. хр. 463, л. 3.

[59] Госархив Ровенской области, ф. 400, оп. 1, ед. хр. 4, л. 5.

[60] ЦАПВ, ф. 14, оп. 224, ед. хр. 245, С. 11.

[61] ЦАПВ, ф. 14, оп. 229, ед. хр. 416, С. 74.

[62] Госархив Львовской области., ф. 3, оп. 2, ед. хр. 123, с. 128.

[63] Дудинкевич Б., Ветошинский Я. Украинские буржуазные националисты-наемники международного империализма. Львов, 1952. С. 44—45.

[64] Табачник Д. Как погиб генерал Вальтер // Правда Украины, 1991, 9 января.

[65] Там же.

[66] Операция «Висла» // Комунiст. 1997. №21 (166).


Комментарии

[I] См. об этих событиях подробнее: Дюков А. Начало уничтожения: антиеврейские акции ОУН летом 1941 года. А. Войцеховский и Г. Ткаченко, как жители Украины, в данном предложении допускают украинизм: пишут фамилию «Стецко» по правилам украинского языка.

[II] Шутцманшафт-батальоны — подразделения гитлеровской вспомогательной охранной полиции (нем. Schutzpolizei).

[III] Проводник (укр. провідник) — руководитель территориальной организации ОУН, именуемой «провод» (укр. провід). Соответственно, районный проводник — руководитель районной организации ОУН.

[IV] То есть членов батальона «Нахтигаль». См. об этом подробнее: Дюков А. Начало уничтожения: антиеврейские акции ОУН летом 1941 года.

[V] Собственно, и «Нахтигаль», и аналогичный ему «Роланд» были батальонами. «Легионами» они здесь названы потому, что ОУН во внутренней документации именовала батальон «Нахтигаль» «Легионом имени Коновальца», а оба батальона — «Легионом имени Степана Бандеры».

[VI] Повит — украинское название повята (польск. powiat), средней (меньше воеводства, больше гмины) административно-территориальной единицы в Польше.

[VII] Промежуточный отчет — распространенное наименование разосланной в официальные инстанции исторической справки по «проблеме ОУН—УПА», подготовленной в 2000 г. рабочей группой во главе с заместителем директора Института истории Украины Национальной академии наук Украины С.В. Кульчицким (группа была создана в 1997 г.). Промежуточный отчет завершался подписанным Кульчицким «Историческим выводом о деятельности ОУН—УПА (Предварительный вариант)», который был опубликован в 2001 г. На основании Промежуточного отчета Министерство юстиции Украины уже в 2000 г. подготовило законопроект, реабилитирующий ОУН—УПА.

[VIII] Клуня — рига, амбар (укр.).

[IX] Бульбовцы — члены украинской коллаборационистской вооруженной организации «Полесская Сечь — Украинская повстанческая армия» (ПС—УПА) во главе с Т.Д. Бульбой-Боровцом (1908—1981). Летом 1943 г. ПС—УПА была переименована в Украинскую народно-революционную армию (УНРА). Действовала в Полесье. УНРА находилась в остро конкурентных отношениях с УПА С. Бандеры и к концу 1943 г. была практически уничтожена бандеровцами.

[X] Мельниковцы — сторонники А.А. Мельника (1890—1964), формального главы ОУН после смерти (1938) Е. Коновальца. Между ОУН во главе с Бандерой (ОУН-Б) и ОУН во главе с Мельником (ОУН-М) шла кровавая борьба за право быть единственными «законными» оуновцами. В 1942 г. отношения ОУН-М с нацистами испортились до такой степени, что мельниковцы были подвергнуты массовым репрессиям. В 1943 г. боевых подразделений ОУН-М практически не осталось.

[XI] Дрогобычская область существовала с 1939 по 1959 г. В 1959 г. включена в состав Львовской области.

[XII] Так до 1962 г. называлась Ивано-Франковская область.

[XIII] Закерзонье — распространенное наименование территорий, в значительной степени населенных украинцами, но оказавшихся на польской стороне «линии Керзона», которая была предложена Антантой Польше в качестве восточной границы.

[XIV] Лемки — этнографическая группа, проживающая в Польше, Словакии и на Украине. Часть лемков считает себя украинцами, часть — русинами, а часть — отдельным народом. Соответственно, язык лемков считается либо диалектом украинского, либо диалектом русинского, либо самостоятельным языком. Во времена существования ПНР и УССР лемки на их территории отдельной нацией не признавались и в официальных документах учитывались как «украинцы».


Главы из книги: Войцеховский А.А., Ткаченко Г.С. Украинский фашизм (Теория и практика украинского интегрального национализма в документах и фактах). Киев: ООО «Солюкс»; Киевское историческое общество, Организация ветеранов Украины, 2004.

Комментарии А.Н. Тарасова.


Александр Александрович Войцеховский (1926—2012) — украинский историк, публицист, писатель, кандидат философских наук.

Родился в Черкасской области, подростком ушел на Великую Отечественную войну. Имел боевые награды. После войны окончил Харьковский юридический институт и был послан на Западную Украину для борьбы с бандеровским подпольем, принимал участие в боевых операциях. Отправлен на учебу в Высшую школу КГБ СССР, после окончания которой в 1964—1967 годах находился на разведработе за границей. Защитил кандидатскую диссертацию по критике украинского буржуазного национализма.

Преподавал в высших учебных заведениях Киева, в том числе в Киевском государственном университете им. Т. Г. Шевченко. Награжден 6 орденами СССР и большим количеством медалей. Полковник в отставке.

Автор 7 книг, в том числе «Октябрьская революция на Украине и ее фальсификаторы» (1997, в соавторстве с Г. С. Ткаченко), «Украинский фашизм» (2004, в соавторстве с Г. С. Ткаченко), «Без права на реабилитацию» (2005, в соавторстве с Г. С. Ткаченко), и большого числа статей. Составитель книги «Документы изобличают. Сборник документов и материалов о сотрудничестве украинских националистов со спецслужбами фашистской Германии» (2004).

Георгий Сергеевич Ткаченко (р. 1930) — украинский историк и публицист, доктор философских наук, профессор.

Подростком ушел на Великую Отечественную войну. После войны окончил МГУ им. М. В. Ломоносова и Военную (Военно-дипломатическую) академию Советской Армии. 40 лет служил в Вооруженных Силах СССР, из них последние 20 лет преподавал в военных вузах. Полковник в отставке. Активист антифашистского движения на Украине.

Автор 9 книг, в том числе «Октябрьская революция на Украине и ее фальсификаторы» (1997, в соавторстве с А. А. Войцеховским), «Украинский фашизм» (2004, в соавторстве с А. А. Войцеховским), «Без права на реабилитацию» (2005, в соавторстве с А. А. Войцеховским), «Информационно-психологическая интервенция» (2008), и большого числа статей.


Приложение

Волынская резня: преступление и наказание

Фотография выше сделана почти 70 лет назад. Ребенок на фото — 2-летняя Чеслава Хжановская из деревни Куты (Косовский район Ивано-Франковской области, Западная Украина). Ребенок ангельского вида смотрит в объектив камеры. Это её последнее фото. В апреле 1944 года на деревню Куты напали бандеровцы. Спящую Чеславу ночью закололи штыком в детской кроватке. За что? За то, что она была не украинка.

2-летнюю Чеславу Хжановскую проткнули штыком. А 18-летнюю Галину Хжановскую бандеровцы увели с собой, изнасиловали и повесили на опушке леса. На снимке ниже — Галина Хжановская, деревенская девчонка в национальной рубашке, широко улыбается в камеру. За что её изнасиловали и повесили? За то же самое. Она была неукраинка.

Все неукраинцы в селе Куты подлежали уничтожению. Таковых набралось около 200 человек — поляков и армян. Да-да, армян. Было в Речи Посполитой такое небольшое нацменьшинство — польские армяне. Жили они в Карпатах еще со времен Средневековья. Больше не живут. Всех вырезали вместе с поляками в 1944 году, когда Волынская резня докатилась до Прикарпатья.

В селе Куты были смешанные семьи. У поляка Франциска Березовского была жена украинка. А у жены — племянник-бандеровец. Франциску Березовскому отрубили голову, положили на тарелку и преподнесли жене в «подарок». Преподнес её же племянник. После этих издевательств женщина сошла с ума. Подстрекательством к резне среди бандеровцев занимался местный священник-униат.

Все перечисленное выше — Волынская резня, один из ее эпизодов. Что такое Волынская резня? Это этническая чистка Западной Украины от неукраинцев в 1943 — 1944 годах. Главным образом резали поляков (их было больше всего), ну и остальных до кучи. Проводили чистку боевики из Украинской повстанческой армии (УПА). Их так и называли — резуны. Зачем проводили? А зачем «незалежной» Украине жители неукраинской национальности?

Зачем бандеровской Украине вот эта польская семья Клещинских (вырезана 16 августа 1943 года в городе Подярков Львовской области)?

Или вот эта полька Мария Грабовская с дочкой 3-х лет (убиты бандеровцами 10 ноября 1943 года в селе Бложев Горна, Львовская область)?

Или вот этот поляк Игнатий Замойский с дочкой 15-ти лет. 22 января 1944 года их задушили удавкой в селе Буще Бережанского района Тернопольской области.

В тот же день, 22 января 1944 года, в селе Буще бандеровцы убили и вот эту женщину с 2-мя детьми (польская семья Попель). Но они «сами виноваты». Они же, все трое, были «неправильной» национальности.

А вот — польская семья Шайер, мать и двое детей; вырезана у себя в доме во Владинополе в 1943 году. Трое из более чем 80 000 жертв Волынской резни. 

30 августа 1943 года банда УПА под командованием Ивана Климчака по кличке «Лысый» вырезала польское село Воля Островецкая. Резуны убили 529 человек, в том числе 220 детей. Поляк Генрих Клок чудом выжил в тот день; он был ранен, и его приняли за мертвого. Рядом с ним — над трупом жительницы села Марии Есинюк — сидел её 5-летний сын и просил маму идти домой. 5-летний ребенок не мог понять, что мамы больше нет. К мальчику подошел бандеровец и убил его выстрелом в голову.

Логика геноцида — детей в живых оставлять нельзя. Украинские нацисты из УПА научились этому у немцев. Тот же главарь банды «Лысый», который вырезал село Воля Островецкая, до прихода в УПА был полицаем. Служил у немцев в 103-м батальоне шуцманшафта («охранная полиция», каратели). Полицаем был и «главнокомандующий» УПА Роман Шухевич (201-й батальон).

На фото — жертвы бандеровской резни в польском селе Германовка Луцкого района 28 ноября 1943 года.

Еще яркий эпизод «национально-освободительной» борьбы — село Катериновка, май 1943-го.

Девочку в центре, Стасю Стефаняк, убили из-за отца-поляка. Её мать Марию Боярчук, украинку, в ту ночь убили тоже. Из-за мужа. Смешанные семьи вызывали особую ненависть резунов. В селе Залесье Коропецкое (Тернопольская область) 7 февраля 1944 года был еще более жуткий случай. Банда УПА напала на деревню с целью уничтожения польского населения. Около 60 человек, в основном, женщины и дети, были согнаны в сарай, где их сожгли заживо. Один из погибших в тот день был из смешанной семьи — наполовину поляк, наполовину украинец. Бандеровцы поставили ему условие: он должен убить свою мать-польку, тогда его оставят в живых. Тот отказался и был убит вместе с матерью.

Резуны УПА использовали простые подручные инструменты. Например, двуручную пилу.

Из показаний свидетеля Тадеуша Которского, жителя польского села Ружин (15 км от Ковеля): «11 ноября 1943 г. наша группа самообороны в колониях Ружин и Трускоты отбивала попытки группы УПА ворваться в эти села. На другой день мы покинули Трускоты. Там получил тяжелое ранение в ногу Стефан Сковрон, 18 лет, полный сирота, являвшийся моим хорошим товарищем. Мы оказали ему возможную первую помощь, и он попросил нас оставить его возле дома нашего соседа Гната Юхимчука. На другой день Стах Шимчак пошел забрать Стефана. Оказалось, что его уже нет в живых. У него был распорот живот, вытянуты все внутренности, выколоты глаза, а с ног сняты ботинки. Вскоре его брат Зигмунд опознал эти ботинки на жителе села Люблинец Леньке Аксютиче.

Большой трагедией для меня стала смерть украинцев Ивана Аксютича и его сына Сергея осенью 1943 года. Человек в годах, Аксютич Иван хорошо жил со своими соседями, не вступал ни в какие политические интриги, имел смелость не поддерживать украинских националистов. Убили его в селе Клевецк с участием племянника Леонида, который для родного дяди избрал страшную смерть — распилил живое тело пилой. Его сына Сергея оуновцы застрелили».

Бандеровец Лёнька Аксютич, которого описывает свидетель, типичный резун УПА. Нашел раненного поляка, вспорол живот, вынул внутренности, снял ботинки. Родного дядю-украинца, который не поддерживал бандеровцев, пилой распилил живьем.

Двуручная пила — хорошо, но долго. Топором быстрее. На снимке — зарубленная бандеровцами польская семья в Мациеве (Лукове), февраль 1944 года. В дальнем углу на подушке что-то лежит. Отсюда плохо видно.

А лежат там отрубленные человеческие пальцы. Перед смертью бандеровцы пытали своих жертв.

И это «правильно». Нельзя, чтобы неукраинские национальности умирали просто так. Надо — чтобы в мучениях.

Этой польской женщине прижигали тело раскаленным железом и пытались отрезать правое ухо.

В ходе Волынской резни бандеровский садизм в отношении жертв расцвел самым пышным цветом.  На снимке ниже — жертва нападения банды УПА на пассажирский поезд Белжец — Рава-Русская 16 июня 1944 года. Нападение совершила банда Дмитро Карпенко по кличке «Яструб». Карпенко-«Яструб» — бандеровский «герой», награжден высшей наградой УПА — золотым крестом «За боевые заслуги» I степени. 16 июня 1944 года его банда остановила пассажирский поезд в районе Равы-Русской, отсортировала пассажиров по национальному признаку (там ехали поляки, украинцы и немцы). После чего поляков отвели в лес и убили.

Польская женщина на фото ниже тоже ехала в этом «поезде смерти». У неё  вспорот живот, отрублена топором рука. В общем, именно так они выглядят — боевые заслуги I степени.

Польское село Липники (Костопольский район Ровенской области), 26 марта 1943 года. Ночью на эту деревню напала  банда под командованием «героя» УПА Ивана Литвинчука по кличке «Дубовый». Началась дикая резня. «Герои» убили 179 человек, в том числе 51 ребенка. Среди погибших — 174 поляка, 4 еврея и одна русская женщина. На снимке — жертвы резни в Липниках в братской могиле.

В ту ночь от рук «героев» едва не погиб будущий первый космонавт Польши Мирослав Гермашевский. Ему было 2 года. Его семья приехала в Липники в самом начале 1943 года, надеясь укрыться от разгоравшегося на Волыни бандеровского террора. Таких беженцев было полное село. Гермашевских приютил в своем доме местный поляк Якуб Варумзер. Бандеровцы сожгли дом, Варумзеру отрубили голову, деда Мирослава Гермашевского убили 7 ударами штыка. Мать схватила 2-летнего Мирослава и побежала по полю в сторону леса. Ей стали стрелять вслед. Она упала и потеряла сознание от страха. Они решили, что убили её.

Через час она пришла в себя и смогла укрыться в лесу. Тут шок немного отступил, и она поняла, что потеряла ребенка на поле. Выронила, когда бежала. Утром отец со старшим братом бросились искать маленького Мирко. Все поле было усеяно трупами. Неожиданно брат увидел в снегу черный сверток и в нем — ребенок, который не подавал признаков жизни. Поначалу посчитали, что Мирослав замерз. Сверток принесли в деревню, стали отогревать. Неожиданно ребенок зашевелился и открыл глаза. Мирослав выжил, стал первым польским космонавтом.

На фото ниже — Мирослав Гермашевский (слева) и крестьянин из Липников Якуб Варумзер (справа), которому бандеровские резуны отрубили голову.

Еще одна жертва резни в Липниках — 3-летний Януш Белавский. Боевые заслуги какой степени заслужил резун УПА за этого малыша?

Сегодняшние бандеровцы любят рассказывать, как УПА будто бы боролась с немецкими оккупантами тоже…

12 марта 1944 года банда боевиков УПА и 4-й полицейский полк дивизии СС «Галичина» совместно напали на польское село Паликровы (бывшее львовское воеводство, ныне — территория Польши). Это было село со смешанным населением, примерно 70% поляков, 30% украинцев. Повыгоняв жителей из домов, полицаи и бандеровцы начали сортировать их по национальному признаку. Поляков — после отделения — расстреляли из пулеметов. Погибло 365 человек, в основном, женщины и дети.

На снимке ниже — Паликровы, март 1944 года, ребенок рядом с матерью. Мать была убита во время резни, устроенной УПА и карателями из украинской дивизии СС «Галичина».

А вот социальная реклама во Львове, 2009 год. Они защищали Украину, значит…

Волынская резня началась 9 февраля 1943 года с нападения банды УПА на село Паросля, где было убито около 200 поляков. Организаторами Волынской резни были вожди УПА –Роман Шухевич, Микола Лебедь и Роман Клячкивский. Однако, устраивая резню польского меньшинства на Западной Украине, предводители резунов кое о чем забыли. Об украинском меньшинстве в Юго-Восточной Польше. Украинцы жили там среди поляков веками и на тот момент их было до 30% от всего населения. «Подвиги» бандеровских резунов на Украине аукнулись в Польше местным украинцам. Хотя, может, вожди УПА на то и рассчитывали?

Весной 1944 года польские националисты провели серию акций возмездия украинцам в Юго-Восточной Польше. Пострадали, как обычно, ни в чем не повинные мирные жители. По разным оценкам было убито от 15 до 20 тысяч украинцев. Число поляков — жертв ОУН-УПА — около 80 тысяч человек.

Самой крупной акцией было нападение отряда Армии Крайовой на село Сагрынь (Польша, Люблинское воеводство) 10 марта 1944 года. АКовцы убили около 800 украинцев, село сожгли. На снимке — бойцы Армии Крайовой на фоне горящего села Сагрынь.

Еще Сагрынь: поляк из Армии Крайовой у трупа убитого украинца.

Вторым крупным эпизодом была резня в селе Верховина (Люблинское воеводство) 6 июня 1944 года. На село напали боевики NSZ (Национальных вооружённых сил) — ультраправой подпольной организации, конкурирововавшей с АК. Убито 194 украинца. На фото ниже — село Верховина, советские офицеры (Восточная Польша в тот момент была занята Красной армией) расследуют массовые убийства украинцев в селе.

Еще Верховина. Этот польский солдат — не из боевиков NSZ или АК. Он прибыл в село вместе с советскими военнослужащими. Скорее всего, он из Войска польского, союзного Красной армии.

Новая прокоммунистическая власть, установленная в освобожденной Польше Красной армией и Войском польским не дала националистам устроить полномасштабные акции мести украинцам. Однако бандеровские резуны добились своего: отношения двух наций были отравлены ужасами Волынской резни. Дальнейшее их проживание вместе стало невозможным.

6 июля 1945 года между СССР и Польшей было заключено соглашение «Об обмене населением». 1 миллион поляков поехал из СССР в Польшу, 600 тысяч украинцев — в обратном направлении (операция «Висла»), плюс 140 тысяч польских евреев отправились в британскую Палестину.

Парадокс, но именно Сталин оказался человеком, который цивилизованно решил национальный вопрос на Западной Украине. Без отрезания голов и потрошения детей, путем обмена населением. Конечно, не все хотели покидать родные места, часто переселение шло принудительно, но зато почва для резни — национальная «черезполосица» — была ликвидирована.

А вот с резунами УПА советские власти, а также власти послевоенной Польши и Чехословакии, развернули непримиримую войну. Выше уже говорилось про ужасы бандеровской резни в селе Воля Островецкая 30 августа 1943 года. Убили больше 500 человек, включая 5-летнего пацана, который сидел у трупа матери и просил маму встать и идти домой. Главарь банды УПА Иван Климчак по кличке «Лысый», который все это устроил, вряд ли думал, что когда-то придется отвечать за содеянное.

В 1944 году бывшего полицая и резуна настигла заслуженная пуля НКВД. Труп «Лысого» подвесили на всеобщее обозрение в Шацке (Волынская область). Ниже — его посмертное фото. Как говорится, собаке — собачья смерть.

В 1950 году получил свою пулю и «главнокомандующий» УПА Шухевич.

От УПЫрей была очищена и территория Польши. На снимке — Польша, 1947 год, польский офицер допрашивет пленных бандеровцев.

Чехословакия, 1945 год. Эти резуны тоже отвоевались. Зацените лица — все как из одного полена вырублены.

1950 год. Магадан. Прииск. Бандеровцы заняты общественно-полезным трудом, пополняют золотой запас СССР.

Ну а вот этому повезло меньше. Референт Службы безопасности ОУН Иван Дийчук по кличке «Карпатский». В современном искусстве это называют «инсталляция». Инсталляция с дохлым бандеровцем и носилками была выполнена НКВД в селе Татарье Закарпатской области.

Польский памятник жертвам Волынской резни. Надпись внизу в переводе на русский звучит как: «Если я забуду о них, ты, Боже на небе, забудь про меня».

Памятник 5-летнему мальчику Роме Таравскому. Стоял в поселке Великий Любень (Львовская область). Мальчика убили бандеровцы. Памятник снесён.

21 сентября 2013


Опубликовано в интернете по адресу: http://uglich-jj.livejournal.com/57674.html.